Форум сайта Jazz-Jazz.ru

Общение на джазовые темы и не только...

  • Вы не зашли.

Объявление

Если хотите обсудить что-то узконаправленное (например: "Kenny G - джаз/не джаз?") - создайте отдельный топик (не пишите в обширном "Ваш любимый исполнитель").

Спасибо за внимание.

<< Вернуться на сайт

#1 2011-05-09 19:07:45

Редкий Гость
Участник
Зарегистрирован: 2009-07-10
Сообщений: 665
Профиль

Разные композиторы о джазе.

Среди снобов-джазофобов встречаются типы с высшим музыкальным т.е. как бы имеющие сертификат правильности на своё мнение. Сами по себе они конечно мало кого волнуют, но если есть что ответить на фразу "фи, джаз! У меня высшее музыкальное, я такое не слушаю", то почему бы и нет? Короче, я нарыл несколько интересных ссылок и мне лень их выбрасывать, как и обосновывать их здесь появление. В принципе есть тема про джаз и классику, но там и так много всего.
Т.к. в интернете ссылки смертны, а данный форум будет жить вечно, копирую сюда весь текст.
http://www.jazzportal.ru/vyskazyvaniya- … noeq-.html

Гия Канчели
Чувство джаза — это нечто природное


Рубеж, разделяющий людей (не только музыкантов) по их отношению к джазу, предельно прост: они либо чувствуют его, либо нет. Либо восторг, упоение, безоглядное отдание себя во власть джаза, либо абсолютная глухота к нему, неспособность на него отозваться. Третьего не дано. Навязать это чувство нельзя, учить ему — бесполезно. Тут изначальное что-то заложено, природное.
Я знал больших музыкантов, чья эрудиция казалась мне всеобъемлющей. Прослушав джазовое сочинение, они могли профессионально точно объяснить его форму, тематизм, гармонию, полифонию и т. д. Однако никакой радости от самой музыки они при этом не испытывали. Джаз оставался для них ничего не выражающим набором звуков.
Но я встречал и нечто противоположное. Джазовый музыкант с весьма скромным эстетическим кругозором мог творить на сцене чудеса. Даже если и слышался ему вослед ревнивый кулуарный шепоток («самоучка!»), восторженной публике было безразлично, есть у этого музыканта консерваторский диплом или нет. Публика признавала в нем мастера, настоящего артиста, который увлекал ее, заражал ни с чем не сравнимым «чувством джаза».
Это чувство проявляется рано, где-то в возрасте 10—11 лет, и, как правило, остается в человеке на всю жизнь, направляя его вкусы, симпатии и антипатии в музыке.
Мой «роман» с джазом тоже имеет свою историю. Думаю, что если бы в жизни моей не было встречи с джазом и я не полюбил его с детства — я, наверное, не стал бы музыкантом. Во всяком случае судьба моя сложилась бы иначе.

Как и многие мои сверстники, я впервые услышал джаз в фильме «Серенада солнечной долины», где был заснят знаменитый в 40-х годах оркестр Глена Миллера. Нас, школьников, да и старших по возрасту людей, буквально околдовала музыка, звучавшая в этом фильме. Мы смотрели его по многу раз, упивались пленительными джазовыми звучаниями. Помню, как был я счастлив, когда мне удалось выменять за дюжину пластинок одну-единствен-ную, на которой пианист Александр Цфасман играл фантазию на темы из «Серенады солнечной долины». Пластинка была заигранная, треснутая, но все равно радость моя не имела границ! Сейчас это кажется наивным, однако так оно было в то далекое время...
Мое нынешнее знание джаза, как и мои пристрастия, вероятно, субъективны, избирательны. Но иначе и быть не может. Я сужу о джазе прежде всего сквозь призму той музыки, которую слышал и пережил, которая научила меня чему-то. В свое время я был увлечен оркестром Стена Кентона, мне импонировали его высокая композиторская техника, масштабность и совершенство формы — качества, редкие в традиционном джазе. Восторгался я и композициями Гила Эванса, предназначенными часто для трубача Майлса Девиса. Мои познания расширились и после знакомства с оркестром Теда Джонса и Мела Люиса. Много ценного я почерпнул в искусстве знаменитого «Модерн джаз-квартета» и французского вокального ансамбля «Свингл Сингерс» — их я слышал на фестивале в Праге. Надолго останутся в моей памяти встреча с прославленным джазовым пианистом Оскаром Питерсо-ном, на концерте которого в Дюссельдорфе мне довелось присутствовать, а также концерт с участием Рея Чарльза и Лайонела Хэмптона.
Наконец, я услышал оркестр Дюка Эллингтона во время его гастролей в нашей стране. Я испытал настоящее потрясение — мне явился джаз в высшем проявлении, зажигательный, одухотворенный, мудрый! Радость моя, как музыканта, была ничуть не меньше, чем при знакомстве с симфонией Д. Шостаковича или «Весной священной» И. Стравинского.

Называя имена выдающихся мастеров современного джаза, я вместе с тем сознаю, что мои «джазовые университеты» были бы неполными без того огромного опыта, который за минувшие десятилетия накоплен в советском джазе. Мы признательны таким подвижникам, как Вадим Людвиков-ский и Юрий Саульский. Их деятельность, особенно в период 50—60-х годов, была очень важной: они подняли на новый уровень джазовое творчество и исполнительство, под их крылом выросла плеяда талантливых молодых музыкантов, многие из которых ныне находятся на передовых рубежах отечественного джаза.
В 70—80-х годах выдвинулись новые артистические личности, предстали новые творческие явления. Не все из них знакомы мне, но то, что довелось услышать за последнее время (например, трио Вячеслава Ганелина), внушает надежды. Советский джаз развивается вширь и вглубь. Мне приятно отметить, что среди музыкантов, представляющих нашу страну на джазовых форумах, есть и замечательный грузинский контрабасист Тамаз Курашвили.
Я работаю главным образом в симфоническом жанре, пишу также музыку для театра и кино. Оглядываясь на свои сочинения, скажу, что нет у меня работ, будь то симфония или песня, в которых — скорее всего подсознательно — не сказалось бы мое «чувство джаза». Конечно, это не «чистый» джаз со всеми его характерными свойствами, а скорее образ джаза, преломившийся в моем композиторском сознании.

Нет ничего странного в том, что элементы джаза и, шире, его эстетика проявляются в произведениях, не имеющих к джазу прямого отношения. Постоянно испытывая влияние различных видов музыки, джаз, в свою очередь, также воздействовал на них. Тут срабатывала, если так можно выразиться, обратная связь. Сегодня звучания джаза можно услышать в симфонии, балете, инструментальном концерте. Это уже никого не удивляет. Это — одна из примет музыки наших дней.

Добавлено спустя   5 минут  43 секунды:
Обратите внимание на фон. Админы пытаются закрыть от нас возможность разглядеть девушку, но нас сложно остановить
http://jazzportal.ru/templates/theme443 … g_left.jpg
Слоган "Джаз - то что нас связывает" Дженерейшн насмотрелись
Идём дальше http://www.jazzportal.ru/vyskazyvaniya- … tvar-.html

Сергей Прокофьев
В джазе можно найти большие богатства


...Джаз сложился из многих совершенно различных элементов. Тут есть и богатый синкопированный ритм негритянского происхождения. Есть и мелодические обороты от англо-американской народной песни, т. е. частично английской, частично же английской в американском преломлении. Есть и танцевально-кабаретные, чувственные завывания более низкого происхождения, т. е. тот элемент, которому соответствует «цыганщина».
Многих серьезных музыкантов джаз отталкивает. Других интересует. Я думаю, дело зависит от того, какой элемент вы постараетесь выделить из джаза: если элемент пошлости, то джаз назойлив и отвратителен; если же попытаетесь отобрать все лучшее по линии ритма, мелодики и инструментовки, то можно найти большие богатства. В частности, очень интересны многие оркестровые эффекты, которые мы находим у лучших инструментаторов джазовой музыки. К тому же иные оркестровые исполнители джаза, как, например, трубачи, тромбонисты, кларнетисты, ударники, развили себе технику, не снившуюся соответствующим музыкантам симфонического оркестра. Послушать их интересно и полезно не только композитору, но и исполнителю. У нас часто думают, что джазовый оркестр есть непременно что-то крикливое, от чего лопаются барабанные перепонки. Как раз наоборот: наиболее знаменитые джазовые ансамбли Америки богаты нюансами и щеголяют эффектами в пиано.

Вот в этих-то, лучших элементах джаза современные американские композиторы и пытаются найти основы для своей национальной музыки, стараясь отсеять пошлятину и сохранить то, что имеет несомненную ценность.

Неактивен

 

#2 2011-05-09 19:29:12

Редкий Гость
Участник
Зарегистрирован: 2009-07-10
Сообщений: 665
Профиль

Re: Разные композиторы о джазе.

http://www.jazzportal.ru/vyskazyvaniya- … nogoq.html

Альфред Шнитке
Нужен поиск, нужны изменения привычного



интервью летом 1984 г. - А, Медведев: Нужен поиск. нужны изменения привычного//Советский джаз. - М., 1987. С. 68-69

Я не считаю себя специалистом или знатоком джаза. Поэтому выскажусь о нем, исходя лишь из собственных наблюдений, из своего скромного опыта. Джаз — важная часть моего музыкального мироощущения. Я люблю его слушать, размышлять о нем, и это по-своему отражается на моей . композиторской работе. Джазовую музыку «впрямую» никогда не писал, разве что приходилось имитировать ее звучание в фильме или спектакле. Как правило, это было задание на стилизацию, авторское начало в такой музыке, конечно же, выявлялось недостаточно.
Но случалось и другое, более глубокое соприкосновение с джазом: я непосредственно включал его в контекст созданной мною музыки. Такую задачу я пытался решить в Первой симфонии (1972). По совету дирижера Г. Рождественского я пригласил участвовать в исполнении джазовый ансамбль «Мелодия» под руководством Г. Гараняна. Идея заключалась в том, чтобы представить в симфонии «игру-состязание» двух контрастных музык и оркестров. Мне хотелось дать возможность джазовому ансамблю свободно импровизировать внутри симфонии, но форма и характер этой коллективной импровизации должны были в какой-то степени согласовываться с сочиненной мною, совершенно иной по стилю музыкой. Я использовал джаз, как огромную квазицитату, представив его в музыке самостоятельным персонажем, своего рода театральной маской. Этот внестилистический джаз жил в симфонии обособленно, за пределами моего композиторского «я».
Наконец, существует еще одна форма взаимоотношений композитора с джазом, скрытая и не всегда ясно осознанная. Обозревая сегодня свои сочинения, написанные за минувшие 10—15 лет, я не без удивления нахожу во многих из них различные отголоски джаза. Это не цитаты, не воспроизведение тех или иных специфических джазовых моделей, а прежде всего обнаружение общих свойств и принципов, равно присущих как джазу, так и академической музыке.
Надеюсь, читатели не посетуют на меня за то, что я буду ссылаться на примеры из собственных сочинений; недостаточная осведомленность не позволяет мне говорить об этой проблеме более широко и подробно.
В Сонате для скрипки № 1 (1973) и в «Concerto grosso № 1» (1977) отдельные эпизоды я построил на элементах современных бытовых танцев (танго, румба, твист, буги-вуги). Сходные с джазом формулы остинатного баса использованы в балете «Лабиринты» (1971) и в «Музыке для фортепиано и камерного оркестра» (1964). В ряде фрагментов «Concerto grosso № 2» (1982) в неоклассическую по стилю музыкальную ткань вплавлены остроритмические фигурации, «осколки» фортепианных джазовых фактур и гармоний.
Пожалуй, наибольшую близость к джазу обнаруживает «Серенада для пяти инструментов» (1968). Джазовость этого сочинения заключена в первую очередь в особенностях его строения и интерпретации. В «Серенаде» игровые отношения между исполнителями аналогичны отношениям исполнителей в джазе: им предоставлена возможность сольных и групповых «якобы импровизаций» (по выписанным нотам), в ряде моментов они играют не координирование, создавая подобие гетерофонии. Общий ритмический стержень этого звукового потока заключен в партии ударных (еще одна параллель с джазом). Именно ударник направляет движение музыки первой части «Серенады», членит ее структуру, прерывая стихийную игру инструментов ударами колоколов. Для такого исполнения нужен особый контакт, особые связи между музыкантами — совсем как в джазе.

Общность двух музык, академической и джазовой, нагляднее всего выступает в каденциях произведений, где приоритет отдается импровизационным способностям исполнителей. Именно в каденциях джазовый музыкант свободен от жестких правил гармонического квадрата, а в музыке академической, с ее строго организованной структурой, каденции, сохраняя некоторую неопределенность, побуждают исполнителей к значительно большей свободе игры, нежели в других разделах произведения.
В «Концерте для гобоя, арфы и струнных» (1971) я выписал в каденции только ритм, проставил одни штили и отдельные опорные звуки. Мне хотелось стимулировать фантазию талантливых артистов (это были Хайнц и Урсула Холлигеры, гобоист и арфистка), предложить им в рамках заданного музыкального плана самостоятельно заполнить ткань интонационными блоками, фигурациями, пассажами и т. п. Несомненно, тут есть аналогия с принципами джазового исполнительства.
Замечу попутно, что свобода исполнителя в каденциях отнюдь не безгранична. Ее точнее было бы назвать «контролируемой свободой» (тер-

мин В. Лютославского, относящийся к его пониманию метода алеаторики). То есть воля композитора непременно должна доминировать в процессе свободного развертывания музыки, проступать (или угадываться) в любых импровизационных высказываниях исполнителей. Такого типа каденции есть в моей пьесе «In memoriam» (1976) и во Второй симфонии (1980).
Снова повторю: все названные произведения не могут быть отнесены к джазу. Но в них проявились общие с джазом тенденции и чисто технические приемы. Это свидетельство того, что в самых разных сферах музыкального творчества проходят единые процессы. Джаз и современную академическую музыку сближает стремление к раскованности композиции, к исполнительской свободе. Композиторы со все большим интересом, даже с завистью, вслушиваются в джаз и в народную музыку, пытаясь постичь свойственные им законы импровизации, спонтанного, раскрепощенного музицирования. Не случайно появление алеаторики в композиторском творчестве 50—60-х годов. Не случайно и то, что этот прием, казавшийся поначалу нарочито абсурдным, ныне освоен, вошел в музыкальный обиход.

Джаз многому учит. Он освобождает мышление музыкантов от закосневших догм и шаблонов. Джаз многое открывает и «разрешает», как бы подталкивая нас ко всякого рода поискам, изменениям привычного. Раньше мне казалось: в искусстве композиции важно прежде всего как произведение сделано, важно совершенство выполнения художественного плана. Я плохо представлял возможности, скрытые в самом процессе создания и интерпретации музыки, недооценивал значение ошибки, отступления от правила. Теперь я понимаю, что «ошибка» или обращение с правилом на грани риска и есть та зона, где возникают и развиваются животворные элементы искусства.

Анализ хоралов Баха выявляет множество почти нарушений строжайших в ту эпоху гармонических правил. Но это совсем не нарушения! Озадачивающие наш слух приемы баховской полифонии как раз и находятся на грани нарушений. Они имеют свое оправдание в контексте самой музыки, прежде всего в ее интонационной основе.
Математики, решая некоторые уравнения, вводят так называемые «ложные цифры», которые, уничтожаясь по ходу решения, помогают в итоге найти верный результат. Нечто подобное происходит и в творчестве. Ошибка (вернее то, что мы по инерции считаем ошибкой) в творчестве неизбежна, а иной раз — необходима.
Для образования жемчужины в раковине, лежащей на дне океана, нужна песчинка — что-то «неправильное», инородное. Совсем как в искусстее, где истинно великое часто рождается «не по правилам». Примеров тому множество.

Возвращаясь к основной теме этих заметок, скажу, что никаких конкретных ориентиров в джазе (кроме чисто вкусовых) у меня нет. Раньше в моей музыке было много элементов полистилистики: в рамках одного сочинения я создавал некую периферию собственному стилю. Но растворение «себя в ином» не означало бесстильности музыки. Меня всегда увлекал процесс сплава различных музыкальных стилей и жанров. И в этом смысле современный джаз дает много интересных примеров: трио Ганелина, ансамбль «Арсенал», недавние гости Москвы пианист Чик Кориа и вибрафонист Гари Бертон, пианист Адам Макович...
Мой непреходящий интерес к джазу был и остается бескорыстным. Стать профессионалом в этом виде музыки в моем возрасте уже не-нозможно. Но я черпаю из джаза много идей, технических приемов, эмоциональных импульсов. Я отношусь к джазу, как к фольклору, как к древнерусской музыке или григорианскому хоралу. Все это равно вдохновляет меня, помогает в работе.

Добавлено спустя   3 минуты  33 секунды:
http://www.melody.ru/styles/jazz/master/html/aram.shtml

Арам Хачатурян
Джаз - непреложная данность нашего бытия



А. МЕДВЕДЕВ: Арам Ильич, высказываясь о современной музыке, вы упомянули о джазе. Упомянули коротко, но достаточно веско для того, чтобы понять: этот вид музыки вам небезразличен. Вы сказали о "новых идеях, новых, свежих красках, которые джаз выплеснул на палитру музыки XX века". Не могли бы вы развить свою мысль? Как вы вообще относитесь к джазу?
А. ХАЧАТУРЯН: Вопрос для меня не новый. Мне часто его задают, музыканты и немузыканты. Я обычно отвечаю, что не так уж важно - люблю я джаз или нет. Это явление всемирное, общезначимое. Джаз - непреложная данность нашего бытия. Он не мог бы родиться и существовать случайно, сам по себе. Джаз был вызван к жизни глубокой общественной потребностью. И он живет, потому что его любят миллионы людей. Вот это и есть самое важное. Из нелюбви ведь ничего путного не рождается, ни в жизни, ни в искусстве.      Да, я люблю джаз. Он мне интересен. Я не принадлежу миру джаза, но я чувствую себя обязанным знать его как можно полнее. Это необходимость, даже условие моей профессии. Чтобы чувствовать себя в музыке свободно, я не должен замыкаться в каком-то одном направлении, одном жанре. Мне нужен широкий взгляд на мир и на искусство.
М.: У вас за плечами большая жизнь. Я вдруг подумал, что вы, Арам Ильич, могли полвека назад слышать первые робкие звуки джаза, доносившиеся из его музыкальной колыбели. Так ли это?
X.: О джазе я впервые услышал в годы учебы, в середине 20-х годов. Сначала услышал не музыку, а отрывочные, противоречивые высказывания о ней. Кто-то взахлеб восторгался заморской новинкой, кто-то страшно ругал и требовал запретить джаз. Это лишь подогревало мой интерес; во все времена молодых людей влечет ко всему новому. Вскоре я попал на концерт джаза. Музыка понравилась. Сразу оценил ее ритмическое богатство, новые оркестровые идеи, высокое мастерство исполнителей. Эти компоненты и доныне более всего привлекают меня в джазе.
М.: Согласны ли вы с тем, что в джазе, который возник и утвердился на ваших глазах, при жизни одного поколения, за столь малый срок созданы непреходящие ценности, сложилась своя классика?
X.: Несомненно! Тут нет никакого преувеличения. Вот, например, Эллингтон. Он внес значительный вклад в музыку (говорю о музыке в широком смысле, а не только о джазе). Шедевры Эллингтона, сколь ни скромны их масштабы, вписаны в наше время и по-своему его выражают. Эллингтон - огромный талант. Его мелодический дар, его чувство гармонии и формы - поразительны. Это первый подлинно джазовый композитор. На всем, что он делает, лежит печать его личности, яркой творческой индивидуальности. Подумать только: 47 лет бессменно во главе оркестра! Аналогий в мире музыки просто нет.      Я познакомился с Эллингтоном недавно, во время его триумфальных московских гастролей. Мы долго с ним беседовали, и он совершенно очаровал меня. Уходя с первого концерта, я вдруг почувствовал, что не "насытился" на этом музыкальном пиру, что меня тянет еще раз послушать оркестр и его великолепных солистов. На другой день я снова пошел на концерт. Джаз буквально вскружил мне голову. В музыке, в музыкантах оркестра, как говорится, кипела кровь. Это по мне! Это, быть может, самое важное в моем понимании и в моих оценках искусства.
М.: Вероятно, творчеством Эллингтона не исчерпывается ваше общение с джазом?
X.: Нет, конечно. Лет десять назад я слышал оркестр Бенни Гуд-мена и даже принял от него заказ на сочинение музыки (грешен, не успел написать вовремя). В чисто профессиональном плане мне были интересны оркестры Гила Эванса, Вуди Германа, ансамбли Майлса Девиса, Диззи Гиллеспи. Много джазовой музыки я слушаю в записи на пластинках.
М.: Что вы можете сказать о советском джазе? Какие явления и имена вам особенно памятны?
X.: Я был свидетелем становления джаза в нашей стране, и мне дороги его достижения. Велика роль таких корифеев, как Л. Утесов, А. Цфасман, А. Варламов. Они многое сделали для того, чтобы советский джаз нашел свой путь. Не повторяя того, что уже было найдено в этом жанре, они стремились привнести в джазовую музыку новое интонационное содержание, исходить из традиций нашей многонациональной музыкальной культуры.
М.: Вы снова, как в других своих высказываниях, приходите к мысли о национальных корнях искусства.
X.: Если хотите, это мое кредо. Я не устану повторять, что вненациональной музыки нет и не может быть. Джаз не исключение. Он был национален на заре своего развития, когда его сущность выявлялась в простейших видах народной бытовой музыки. Джаз (в лучших своих образцах) национален и сегодня, когда в нем сплавлены многие музыкальные языки и наречия, когда его изначальная простота соединена с новациями в сфере языка и формы. Иначе и быть не может! Эволюция искусства неостановима, отдельные жанры и стили отмирают или возрождаются, смешиваются друг с другом и изменяются, порой весьма радикально, но исток всего развития остается одним и тем же. Отрыв от народной основы для джаза губителен: теряется смысл его эволюции, джаз как бы самоуничтожается.
М.: Продолжая вашу мысль, замечу, что поле деятельности для советских джазовых музыкантов поистине безгранично. Таких фольклорных богатств, как у нас, нет, пожалуй, ни в одной стране мира.
X.: Мы богаты, верно. Но часто не осознаем своего богатства. Работаем по старинке.
М.: Еще Пушкин заметил: "Мы ленивы и нелюбопытны..."
X.: Увы, он был прав.
М.: Вы назвали имена корифеев советского джаза. Кого еще вы могли бы отметить среди активно работающих сегодня музыкантов?
X.: Олега Лундстрема, Вадима Людвиковского, Юрия Саульского, Георгия Гараняна. Они талантливы, их поиск в джазе отмечен большими, серьезными целями. Но должен оговорить: я знаю далеко не всех наших джазовых музыкантов. Их гораздо больше, чем я назвал. Кстати, один мой ученик, Герман Лукьянов, своими композиторскими опытами, основанными на претворении русского фольклора в джазе, привлекает внимание музыкантов и слушателей.
М.: Можно ли утверждать, что у нас существует советская школа джаза?
X.: Я бы сказал осторожно: у нас есть яркие личности, подлинные мастера джаза, есть интересные коллективы, вокруг которых растут молодые музыканты и складывается своя публика, но школы в общепринятом смысле пока еще нет. Конечно, со временем мы придем к этому, жизнь заставит. Нашему джазу нужна стройная система обучения, готовящая кадры высокообразованных музыкантов, нужна своя эстетика и критика, нужна, наконец, постоянная, а не случайная "среда обитания": фестивали, конкурсы, клубы, лектории, абонементы, специальные рубрики в газетах и журналах, на радио и телевидении. Только когда усилия всех творческих, учебных, концертных организаций будут объединены и целенаправленны, джаз в нашей культуре станет тем, чем он может и должен быть.
М.: Некоторые ваши произведения, аранжированные для джаза, звучат в концертах. Как вы к этому относитесь?
X.: С любопытством. Разве не интересно композитору, работающему в театральной, симфонической, камерной музыке, услышать себя в джазе? Впрочем, исполняют меня не так уж часто, если не считать "Танца с саблями". Несколько джазовых его версий я слышал в нашей стране и за рубежом. Больше других пришлось мне по душе великолепная аранжировка Вадима Людвиковского. Он бережно сохранил в ней все гармонические и тембровые тонкости оригинала. Столь же изобретательно он сделал джазовую аранжировку сцены "Аппиева дорога" из балета "Спартак". Обе пьесы с успехом исполнял джаз-оркестр Утесова.
М.: А что вам в джазе не нравится?

X.: Проявления сектантства, отъединенности от большого мира музыки. Джаз демократичен по своей природе, обращен к огромной слушательской аудитории. Когда же он замыкается на решении чисто технических, формальных задач, он становится пустой забавой, музыкальной погремушкой, которой тешатся самолюбивые и, как правило, не очень образованные люди. В джазе ведь тоже есть (как и в других искусствах) свои дутые величины, крикливая, пустая внешность.
М.: Как вам видится - конечно, в самых общих чертах - дальнейшее развитие джаза?
X.: Однажды мне задали вопрос, аналогичный вашему, но более конкретный: будут ли со временем в джазе свои фуги и сонаты, симфонии и оперы? Словом, повторит ли джаз путь, проделанный за многие века европейской музыкой. Я ответил, что джазу это не грозит. Искусство движется вперед не повторением того, что было, а непременным открытием нового. Джаз - не просто особый язык и особая форма музыки, но прежде всего особое мышление, и оно не может не выражать себя в звуках по-новому, по-своему.
М.: В нашей беседе настал момент репризы. Возвратимся к началу: за что вы любите джаз?
X: За радость, которую он мне дарит. Лучшей похвалы в искусстве я не знаю.

Из книги "Советский Джаз" 1987г.

Добавлено спустя   5 минут  50 секунд:
Далее могли быть Рохманинов, Стравинский, Шостакович...
Кому не лень - дополняйте.

Неактивен

 

#3 2014-03-17 17:02:47

Dolgin
Участник
Зарегистрирован: 2014-03-17
Сообщений: 4
Профиль

Re: Разные композиторы о джазе.

Отличные статьи, спасибо!)


Одиночество в сети, это так печально...

Неактивен

 

#4 2014-03-17 18:21:58

Andrews
Участник
Откуда: Город,в нем живу и музицирую
Зарегистрирован: 2008-11-21
Сообщений: 724
Профиль

Re: Разные композиторы о джазе.

Ценные статьи,спасибо.Хоть форум и "вечный",но серьезного здесь ничего за последние пару лет не наблюдается.Да и Редкий Гость стал совсем редким)).Так что ждем продолжения.

Неактивен

 

#5 2014-03-18 11:07:57

zanuda
Участник
Зарегистрирован: 2009-02-18
Сообщений: 2612
Профиль

Re: Разные композиторы о джазе.

Деннис Брейтуэйт: Помимо классической музыки, любите ли вы джаз? Бывает ли, что вы наигрываете на фортепиано буги-вуги или рок-н-ролл?

Глен Гульд: К сожалению, я на это не способен. Джаз я люблю, но в небольших количествах. Я и в детстве относился к нему так же: любил слушать, но понемногу. Кроме того, я не настолько его люблю, чтобы разделять убеждение многих людей, ценящих (или думающих, что ценят) джаз с интеллектуальной точки зрения. Может быть, это звучит претенциозно, но я не выношу интеллектуалов, которые полагают, что слушать Чарли Паркера это такое же высокоинтеллектуальное занятие, как слушать "Искусство фуги". Мне кажется. всё это надуманно и лучше не путать одно с другим.

Добавлено спустя   8 минут :

Разговор несколько раз прерывался. Иногда Рахманинов отвечал односложно. Он выглядел совершенно равнодушным. Всё же, немного оттеснив присутствующих, я спросила его так, чтобы не слышали окружающие, что он думает о «swing music».
— Я её совсем не люблю, — пробормотал он, — к тому же я не люблю музыку новых композиторов, какими бы они ни были. В течение десяти лет я находил удовольствие в слушании «джаза», а теперь — нет...

Десять минут с Сергеем Рахманиновым


...весь этот оскорбительный хаос бешеных звуков подчиняется ритму едва уловимому, и, послушав эти вопли минуту, две, начинаешь невольно воображать, что это играет оркестр безумных, они сошли с ума на сексуальной почве...

Неактивен

 

Board footer

Powered by PunBB
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson
Модифицирован PunBB.ru

[ Generated in 0.016 seconds, 9 queries executed ]

<< Вернуться на сайт
Создание сайтов Санкт-Петербург